Общая тетрадь

вестник школы гражданского просвещения

 
 

Книги

Валерий Писигин. Политические беседы: Польша, 1989. — М., 2014. — 174 с.

ПОЧЕМУ У ПОЛЯКОВ ПОЛУЧИЛОСЬ

Владимир Рыжков

Если в Азии, да и во всем огромном регионе Тихого океана Китай — главная сенсация и главный чемпион последних 35 лет, то флагман Центральной и Восточной Европы — демократическая Польша.

Если Китай нашел парадоксальный конфуцианский путь к быстрому развитию и росту благосостояния своего огромного населения в условиях политической монополии КПК, то Польша — образец успешного развития на обломках коммунистической системы, когда бывшая правящая Польская объединенная рабочая партия (ПОРП) потеряла власть, а старые институты коммунистической диктатуры были решительно заменены новыми демократическими институтами европейского типа.

Если Дэн Сяопин, внимательно наблюдая за процессом распада СССР и всего советского блока, рекомендовал своей партии отдать приоритет экономическим реформам, заморозив до поры до времени реформы политические (процесс этот растянулся надолго — до наших дней), то поляки пошли другим путем: добились сначала радикальных политических преобразований, а потом провели столь же радикальные экономические. Любопытно, что при этом обе страны, избравшие столь противоположные стратегии, в высшей степени преуспели.

Поляки — славяне, хоть и католики. Россияне всегда смотрели на своих западных родственников с ревностью, часто с неприязнью, но всегда — с любопытством. Тем более интересен нам опыт успешных польских политических, социальных и экономических реформ в поиске ответа на вопрос: почему у поляков получилось, а у нас нет?

Известный российский общественный деятель, кооператор, а в последние годы музыковед Валерий Писигин в своей книге «Политические беседы: Польша 1989» рассказывает о Польше в самом начале пути реформ, когда в результате исторического Круглого стола между ПОРП (Ярузельский) и оппозицией во главе с лидером независимого профсоюза «Солидарность» Лехом Валенсой были проведены первые свободные выборы и премьер-министром летом 1989 года впервые стал представитель оппозиции Тадеуш Мазовецкий. А его вице-премьером по экономике и финансам — главный польский экономист–реформатор, автор знаменитой «шоковой терапии» Лешек Бальцерович. Книга Валерия Писигина — поучительный моментальный снимок Польши 1989 года.

32-летний в ту пору автор к тому времени получил известность как один из активных общественных деятелей перестройки, лидеров молодого кооперативного движения в СССР. Живя в Набережных Челнах, он еще в 1982 году основал дискуссионный политклуб, в котором обсуждались проблемы загнивающей советской системы. Членом политклуба был и молодой инженер КамАЗа Владимир Будневич, оказавшийся сводным братом ключевого идеолога польской «Солидарности» Кароля Модзелевского. Отец Кароля был репрессирован в Москве в 1937 году, будучи учащимся бронетанкового училища. Отчим — поляк Зигмунт Модзелевский, тоже был репрессирован, но остался жив. Впоследствии он даже стал министром иностранных дел Польши (1947–1951).

Это знакомство и привело Валерия Писигина в Польшу в сентябре 1989 года. Он поехал туда вместе с Владимиром Будневичем, где братья впервые встретились, — Кароль Модзелевский встречал их на варшавском вокзале и потом организовал встречи гостей с поляками в Варшаве и Вроцлаве, часто выступая на них не только собеседником, но и переводчиком.

Еще до этой поездки Валерий Писигин и его друзья в силу ограниченных возможностей наглухо закрытой страны внимательно следили за «событиями в Польше», которые потрясли до основания весь советский блок в Центральной и Восточной Европе. Профсоюз «Солидарность», забастовки и столкновения, Лех Валенса, Войцех Ярузельский, военное положение, введенное Ярузельским 12 декабря 1981 года, аресты и интернирование лидеров «Солидарности» — все это вызывало тревожный интерес в СССР, заставляло читать между строк советские газеты, слушать «вражеские голоса» («Голос Америки», Би-би-си, «Радио Свобода», «Немецкая волна»).

В 1983 году советский агитпроп выпустил огромным тиражом в 100 тысяч экземпляров книгу Вадима Трубникова «Крах операции “Полония”», в которой описывал польские события как масштабный заговор Запада против социалистической Польши, а лидеров оппозиции — как агентов и марионеток Запада, США и ЦРУ и даже как террористов. Но эта книга стала для советских людей важным источником информации о польском демократическом движении — граждане СССР отлично умели дешифровывать лживые пропагандистские тексты.

Из «разоблачений» советской прессы В. Писигин узнал имена главных деятелей польской демократической оппозиции — Валенсы, Михника, Модзелевского, Куроня. А в 1989 году сбылась его мечта о личной встрече с ними. Появилась возможность обсудить стратегию и планы демократических и рыночных реформ в Польше и СССР, узнать, что думают об этом выдающиеся польские политические деятели, первые в Восточной Европе опрокинувшие коммунистическую диктатуру.

Он записал на магнитофон и расшифровал свои беседы и тогда же опубликовал их частями в советской печати. Теперь эти материалы собраны в одну книгу, вместе с предисловием, заключением автора, главой об убитом польскими чекистами священнике Ежи Попелушко и подробными примечаниями. Особая ценность книги — в ее документальности. Интересно читать беседы и сам язык четвертьвековой давности. Особенно обладая знаниями того, что произошло в Польше и России с 1989 года, изменившего всю мировую историю, завершившего собой «короткий XX век».

Челнинский политклуб носил тогда имя недавно реабилитированного Николая Бухарина. И находился под сильным влиянием его идей конца 1920-х годов. В частности, об общественной собственности на средства производства — в виде широкого развития кооперативного движения. В этом виделся тогда В. Писигину, как и многим другим, оптимальный путь от диктатуры к демократии, от плановой к рыночной экономике. Это была утопия — утопия гармоничного перехода к рынку «на основе развития кооперации, аренды, частной инициативы», «политизации этого процесса», «единства политики и экономики», строительства на этой основе гражданского общества.

Реальные процессы, как мы теперь знаем, пошли совсем другим путем — через агрессивный захват и скупку предприятий и других активов, передел собственности, рейдерство и рэкет, концентрацию и клановость, коррупцию и откаты. Кооперация и общественные формы собственности не получили широкого распространения. Иначе и быть не могло в обществе атомизированном, разобщенном десятилетиями репрессий и доносительства, с крайне низким уровнем взаимного доверия. Из дикого, построенного на насилии и страхе социализма, как теперь ясно, мог вырасти только такой же дикий капитализм, стоящий на принципе «человек человеку волк». Какая уж тут кооперация!

Тогда, на встречах с Модзелевским, Куронем, Михником в 1989 году Писигин горячо обращал их в свою кооперативную веру, но встречал в ответ скепсис. С самого начала лидеры польских реформ более трезво смотрели на природу вещей, на людей и на общество. Трезвомыслие и опыт польских лидеров — важная предпосылка общего успеха польских реформ.

Уже в 1970-е годы среди лидеров польского демократического сопротивления утвердился рациональный эволюционный подход, включавший в себя и готовность к политическому диалогу с лидерами репрессивной ПОРП с целью достижения позитивных изменений в стране. Стратегия ставила в центр не апелляцию к властям, а философию самоорганизации, самопомощи общества, опиралась на то, чтобы прежде всего поднять народ на защиту своих прав. Эта стратегия привела к объединению усилий польских рабочих, католической церкви, польской интеллигенции, к будущему триумфу «Солидарности» и Круглого стола.

Важная особенность Польши и важное ее отличие как от СССР, так и от Китая заключались в том, что за 44 года существования коммунистического режима не все автономные общественные институты были раздавлены или подмяты властями. Важную самостоятельную роль продолжали играть союзы писателей и журналистов, польские фермеры и, конечно, католическая церковь, университеты. Все они сыграли ключевую роль, наряду с «Солидарностью», в падении коммунистического режима и, что еще важнее, в становлении новой демократической Польши.

Китай, в отсутствие таких или подобных независимых общественных структур, сделал ставку на сохранение политического режима, созданного Мао Цзэдуном, во главе с политбюро ЦК КПК. Но при этом во главу угла были поставлены конфуцианские меритократические и умеренные принципы справедливого и сравнительно мягкого правления, вкупе с последовательными экономическими реформами — развитием частной собственности, конкуренции, открытости страны, массового привлечения западного капитала и технологий. Качественная и компетентная китайская бюрократия, открытость страны, стабильность законов, мирная внешняя политика, огромное трудолюбивое население — стали определяющими компонентами «китайского чуда».

Поляки сделали упор на интеграцию в ЕС и НАТО, демократическую политическую систему, острую конкуренцию в элитах, частую смену правящих парламентских коалиций, развитие институтов гражданского общества — партий, профсоюзов, свободных СМИ, местных органов власти, ассоциаций, в том числе бизнеса. Их экономические реформы в своих основных принципах схожи с китайскими — широкая приватизация, широкий допуск иностранных инвесторов, открытость страны, развитие, прежде всего малого и среднего предпринимательства, защита конкуренции, низкие налоги.

В результате, при столь различных обществах, ценностях и политических системах, обе страны преуспели. Выясняется, что ключевое значение для успеха могут иметь два определяющих фактора — эффективность и компетентность правящих элит, способных при этом эффективно использовать экономический потенциал страны, умело вписать ее в систему мирохозяйственных связей.

Россия с 1989 года не сумела продемонстрировать ни того, ни другого. Политический режим вновь скатился в авторитаризм, но без китайской меритократии и эффективности. Внешняя политика приобрела былую конфронтационность. Экономическая политика властей привела к еще большей примитивизации экономики и затем — к остановке экономического роста. Новые институты гражданского общества и государства оказались неспособными стать опорой новой системы и проиграли соревнование «архаичным институтам». Российская демократия так и не встала на ноги, а российский авторитаризм проиграл в экономической эффективности китайскому.

Поляки уже в 70-е — 80-е годы понимали опасность реванша старого режима. Они отдавали себе отчет, насколько велик риск поражения новых демократических институтов и реставрации диктатуры. В сентябре 1989 года во Вроцлаве об этом говорил Валерию Писигину лидер «Солидарности» в этом городе Владислав Фрасенюк: однажды вдруг «милиция и армия могут остановить и повернуть вспять развитие общества». Речь шла об опыте введения военного положения в 1981 году, прервавшего процесс демократизации Польши. Отсюда они делали вывод о необходимости прежде всего радикальной политической реформы, полной деполитизации армии и милиции, выводе их из-под контроля бюрократии.

Более того, радикальная политическая реформа виделась и главной гарантией экономических реформ. «Гарантией независимости общества, в этом мы убедились дорогой ценой, может служить только пистолет, приставленный к виску государства» (Фрасенюк). Еще важнее: «Есть люди в сенате и сейме, которые считают, что гарантией могут служить принятые ими законы. Я считаю, что гарантией может служить только общество, организованное в силу» (Фрасенюк). Вся постсоветская история России оказалась иллюстрацией этого тезиса. Общество, организованное в силу, не сложилось, и старый порядок взял реванш.

Поляки пошли тогда самым прямым путем — одновременно запустив радикальные политические и экономические реформы. Как сказал тогда В. Писигину Яцек Куронь: «Ну и нечего тут мудрить! Надо капитализм строить

Как и у китайца Дэн Сяопина, у поляков не было детального плана действий — скорее набор общих принципов. Они прямо признавались, что идут неизведанным путем, что трудности радикальных реформ могут привести самих реформаторов к краху. «Мы еще как-то знаем, от чего мы идем, но гораздо хуже знаем, куда идем. А может, и вовсе не знаем». (К. Модзелевский) Они поставили на карту все — и в итоге победили.

Оглядываясь назад и подводя итоги, Валерий Писигин полон разочарования и пессимизма. Демократии в России нет, законы и права людей попираются, власть несменяема и неподотчетна. «Перманентная борьба с врагами внутренними и внешними, так называемая чрезвычайка — среда обитания этого государства, а воспроизводство чрезвычайных ситуаций для своего поддержания — основная задача его институтов». Опыт Польши нам не подходит, Россия слишком велика и сложна. Корень зла в предрассудках народа — главной опоре деспотии. «И похоже, на этот раз никто в целом свете не знает, что делать с Россией».

comments powered by Disqus

Из последнего